Он успевает заметить движение, силуэт, знакомые очертания фигуры и уже в следующую секунду понимает сразу две вещи: во-первых, он наконец нашел кого-то из своих; во-вторых, этим кем-то оказалась Матильда, которая явно не оценила его попытку убедиться, что в темноте перед ним не какая-нибудь древняя тварь. Рейнард несколько секунд молча смотрит на нее сквозь слабый свет огня, который еще пляшет на его пальцах: мокрые волосы, измученный вид, одежда, которая явно пережила что-то куда менее приятное, чем обычную прогулку по храму, - отчего знакомая тревога неприятно дергается где-то внутри, но он привычно отодвигает ее в сторону. Потому что если начать сейчас думать об этом, они застрянут на одном месте, снова затеяв спор об их походе и неразумности такого путешествия, а этого он не хотел.

- В свою защиту скажу, - начинает он после ее угроз, едва заметно приподняв бровь, - это был не файербол. - он делает небольшую паузу, переводя взгляд на сломанный фонарь и снова на Матильду. - Скорее очень убедительная проверка на то, что передо мной не очередное чудовище.

Он прекрасно понимает, что это звучит не как оправдание. Скорее как попытка объяснить, почему он только что чуть не поджег человека, который и без того выглядел так, будто храм уже успел сделать это вместо него. Поэтому мужчина все же делает шаг ближе, внимательно осматривая ее.

- Ты цела?

Вопрос звучит просто, почти буднично, но взгляд выдает куда больше. Рейнард слишком хорошо знал Матильду, чтобы поверить, что она скажет правду, если ответ будет "не совсем". А потому, когда она все же позволяет ему подойти, он тихо выдыхает и только после этого замечает, насколько сильно напрягался до этого момента. Он убирает огонь с ладони, позволяя осветить помещение жезлом-спичкой, но чуть морщит нос, осмотриваясь вокруг.

- Хорошо, значит, угрозы прикопать меня у ног богини придется отложить. - негромко отзывается на слова Тильды, осматриваясь вокруг и тем самым скрывая едва заметную усмешку на собственных губах.

Статуя двуликой богини, бассейны, факелы, огромный зал, - все это больше походило на место, которое явно создавалось не для того, чтобы случайные путники спокойно прошли мимо. Все, что видел сейчас Рейнард вызывало восторг, особенно его будоражил талант древних жителей Башнарима в создании вещей, которые спустя тысячи лет пытались убить всех, кто имел неосторожность ими заинтересоваться.

- Думаю, мы где-то под храмом, - наконец отвечает он на ее вопрос. - Или внутри него, что, если подумать, не особо улучшает ситуацию. - он бросает взгляд в сторону темных проходов и снова чуть морщится. - Алистера я потерял, когда нас унесло вниз, Эльсида тоже не видел. Ты первая, кого я нашел. - мужчина ненадолго замолкает, а потом все же добавляет, - Но если повезло нам, думаю, им тоже.

Сказано это было скорее как факт, чем как надежда. В конце концов, учитывая как они оказались здесь, было бы даже странно, если бы все остальные не устроили себе собственное приключение. С этой мыслью, Рейнард подходит к ближайшему факелу, осматривая крепления. Убедившись, что это не очередной рычаг, он поднимает руку к факелу, снова используя магию и позволяя небольшому пламени перекинуться на него, отчего свет постепенно разгоняет темноту, открывая зал чуть больше. Так, осторожно двигаясь первым, проверяя все на предмет возможных ловушек, он постепенно зажигает остальные факела, давая им с Тильдой возможность осмотреться вокруг в поисках подсказок, которые помогут им найти остальных, или хотя бы снова не потерять друг друга.

[dice=1:20]

— Надо же, как интересно получилось, — на губах Моргула была лёгкая, почти безмятежная улыбка из арсенала Эльсида Касильи. Совершенно неуместная в сложившейся ситуации, как и неожиданно живой блеск в его глазах. — Опять мокнуть, а я ведь только выжал одежду…

Теперь у него два меча. Второй нужно не потерять в суматохе и исследовать его, когда они вернутся в лагерь. Там должны найтись те, кто понимает в башнаримских древностях больше, чем Моргул. У него была коллекция весьма любопытных вещиц, найденных отчаянными смельчаками в руинах некогда великого Башнарима, но меч, один взмах которого вызывает песчаную бурю, мог бы стать её звездой.

Кстати о звёздах…

— Рад, что ты не утонула, — кивнул Матильде Моргул. — Вы не видели Али?

Возможно, они наткнулись хотя бы на его труп… В неизвестности была надежда, но осколок предпочитал определённость.

Моргул запустил руку в сумку, достал оттуда “Звезду Йортунна”. Она обошлась ему в маленькое состояние тогда, а сейчас — лежала в руке, мокрая после знакомства с Оком, таинственно поблёскивая в полутьме зала.

Песчаная буря обрушивается настолько внезапно, что Рейнард даже не успевает толком понять, что именно происходит. Он успевает лишь рефлекторно закрыть лицо рукой, но песчаная буря слишком плотная - песчинки пробиваются сквозь одежду, режут кожу и оставляют десятки мелких болезненных порезов. На несколько мгновений все вокруг превращается в сплошной шум - ветер, песок, собственное раздраженное ругательство, которое он даже не успевает произнести вслух. Рейнард остается прижатым к стене еще пару секунд, будто проверяя, не решит ли храм продолжить издеваться и запустить в него чем-нибудь еще. Когда этого не происходит, он медленно выдыхает и опускает руку, осматривая себя: несколько порезов, разорванная ткань. Он уже начинал подозревать, что его одежда в этом походе выполняет роль жертвенного подношения местным древним механизмам.

- Прекрасно, - тихо произносит он, глядя на очередную дыру в рукаве. - Еще немного, и мне придется путешествовать по Башнариму в одном плаще. - произносит он с легкой усмешкой, и тут же поднимает взгляд на вопрос Матильды, коротко кивая. - Все в порядке, до свадьбы заживет.

Рей не привык распаляться на жалобы о собственном состоянии, да и будто время было не подходящее. Матильда не успевает договорить об Али, а сам пес леса не успевает даже поймать мысль как коротко и емко рассказать, что он его потерял, как помещение в котором они оказались начало стремительно наполняться водой. Тяжелый вздох срывается с губ Эрвуда, он на мгновение прикрывает глаза и считает до пяти, а после смотрит на руки статуи, что, по видимому, привели в действие механизм, обрушившись на одну из плит.

- Рисунки по твоей части, птичка, - произносит он с легкой улыбкой Матильде, а после подходит к стенам, проводя пальцами по ним. - Но кажется тут должен быть механизм, вроде того, что открыл для воды пути. - он не спорит с девушкой, ведь в ее предположении тоже может быть толика правды, но решает подойти немного с другой стороны. Коротко повернув голову к Эльсиду, он едва кивает, решая все же закончить недоговоренную мысль за Матильдой. - Али я потерял когда попал сюда, мы разминулись в водостоке. Но надеюсь, он сейчас хотя бы не в ловушке.

Решая больше не тратить время на разговоры, Рей осматривает место дальше, чуть щурясь изучая рисунки, не зажигая огня, от которого сейчас и не было толку, он пытается найти хоть что-то, похожее на рычаги, которые видел в первом зале, но которые могли быть хорошо спрятаны от посторонних глаз.

[dice=1:20]

Быть насквозь мокрым Моргулу не нравилось. Он хорошо представлял, во что превратилась сурьма, которой он подвёл глаза: она вся потекла, размазалась чёрными пятнами вокруг глаз и по щекам, словно бледный боевой раскрас. Сурьма защищала от солнца и песка, а ещё — Моргул едва ли бы сознался в том, что это основная причина его любви к сурьме — красиво выделяла глаза и чертовски ему шла.

И теперь всё это испорчено ловушками проклятого древнего храма!..

Рейнард первым всплыл, чтобы глотнуть воздуха. Моргул остался. Вспомнил вдруг, как во время одного из путешествий на крайний север Империи наставник решил, что уметь плавать в спокойных водах это хорошо, но уметь плавать в бушующем прибое тоже славно — и столкнул будущего осколка с края высокого утёса прямиком в холодные солёные объятия моря. Вспомнилось и то, они были вынуждены сражаться на мечах часы напролёт, без остановки, а если кто-то хотел отдохнуть, отдышаться — то лишь с лицом, опущенным в цветущую воду Проклятых болот.

Наконец, его рука наткнулась на что-то металлическое…

…в конечном счёте артефакт мог работать не совсем так, как он того ожидал, правда ведь? Упустить ценную вещь из-за треклятого увечья, чтобы потом лишь по случайности обнаружить побрякушку, остановившую подачу воды в зал, было бы досадно. Моргул не любил полагаться на счастливые случайности.

— Как-то раз мне пришлось покидать дом одного либриона через канализацию, — жизнерадостно объявил Эльсид. Другой человек мог бы и не выбраться, задохнувшись в аромате нечистот, но для осколка это всё ещё было не самым худшим среди того, что ему пришлось пережить. Наставник хорошо подготовил его. — Ни за что не догадаетесь, что я там делал.

Голос осколка хорошо разносился по трубам, как и сопение с кряхтением, которые раздавались за ним — кажется, ни Матильде, ни Рейнарду не нравилось ползти в узком и скользком от влаги пространстве. Едва ли это было тем, на что они рассчитывали, направляясь в пустыню. И едва ли жизнь готовила их к такому. В отличие от Алистера, но он был не с ними, а потому пропускал, возможно, самое невероятное приключение в своей жизни.

Впрочем, возможно, Алистер правильно делал? Снаружи ветер норовил сбить с ног, солнца не было видно за песком, что взметнулся бурей до самых небес. Песчинки щедро липли к влажной коже, к тяжёлым от воды кудрям, к мокрой одежде… и всюду были те, кого не забрала смерть.

Моргул не был удивлён, увидев войско бессмертного короля. Он достал меч из ножен и улыбнулся:

— А я уж забеспокоился, что вы не придёте…
[dice=1:20]

В какой-то момент Рейнард действительно начинает думать, что они отсюда не выберутся. В моменте, когда после очередной попытки найти хоть что-то на дне, но натыкается только на небольшие камушки, хватает зачем-то один и только после выныривает, жадно хватая ртом остатки воздуха, а над головой остается лишь жалкая полоска пространства до потолка, и даже его привычного упрямства становится недостаточно, чтобы отогнать эту мысль. Хуже собственного положения было только то, что Матильду он почти не видел в темноте. Поэтому, когда он слышит скрежет механизма, то тот кажется едва ли не лучшим звуком, который Рейнард слышал за последние несколько часов. Поток воды прекращается, а обнаружившийся выход в виде узкой каменной трубы после перспективы утонуть выглядит почти гостеприимно.

- Никогда не думал, что буду добровольно рад ползти неизвестно куда по водостоку, - ворчит он, замыкая их небольшую процессию.

Рассказ Эльсида о канализации заставляет его тихо фыркнуть, хотя любопытство в нем неприятно сжимается в комок, буквально крича о том, что Эльсид был далеко не прост и ему пора прекращать это игнорировать. Вот только расспросить, что именно тот делал в доме либриона, Рейнард не успевает, из-за внезапно прозвучавшего вопроса Матильды, от которого перехватило дыхание.
"Мужем?" - проносится в его голове, отчего он просто замирает посреди трубы, упираясь ладонями в мокрый камень и несколько долгих секунд пытается понять, не сказалась ли нехватка воздуха на его слухе. Из всех мест, где Матильда могла сделать ему предложение, древний водосток определенно не входил даже в десятку предполагаемых. Не говоря уже о том, что этот шаг должен был сделать он, и камешек, который он подобрал где-то на дне проклятого зала было тому доказательством.

- Тильда,  - наконец отзывается он подозрительно осторожно. - Я правильно понял, что для предложения руки и сердца ты выбрала момент, когда мы чуть не умерли и ползем в трубе в попытке выбраться? - на его губах сама собой появляется улыбка, которую девушка не увидит. Ситуация была настолько абсурдной, что почему-то именно сейчас Рейнард особенно ясно понимал свой ответ. - Выберемся отсюда, спросишь еще раз, - добавляет он уже мягче.

Свет впереди кажется хорошим знаком ровно до того момента, пока Рейнард не выбирается следом за остальными наружу, проводя пальцами по собственным волосам, наконец стряхивая лишнюю воду. Он смотрит на песчаную бурю, на сотни фигур впереди, на Эльсида, который уже достает меч, потом медленно переводит взгляд на Матильду.

- Насчет "если выберемся живыми", - Рейнард вытаскивает оружие, вставая рядом с ней. - Ты специально решила сразу усложнить условия? И может не будем ждать?

Улыбка исчезает с его лица, когда взгляд возвращается к армии. Считать противников было бессмысленно, искать путь отступления, кажется, тоже. Но сдаваться без боя Эрвуд никогда не умел.

- Эльсид, - бросает он, перехватывая оружие поудобнее, а второй руке формируя огненный шар. - Сможешь нас поженить?

Эта идея звучала настолько абсурдно, что улыбка на лице мужчины появилась сама по себе. В конечно счете, видя количество мертвых воинов, мысль о том, что они выберутся казалась несбыточной мечтой, а потому почему бы не побыть собой хотя бы напоследок?

[dice=1:20]