На вопрос молодого мужчины ни один мускул не дернулся на девичьем лице: воздушная улыбка продолжала озарять нежные уста, а проникновенный взгляд не выдавал ни единой лишней эмоции:
– Для того, чтобы истинно ответить на сей вопрос, лорд Д`Альбион, я недостаточно хорошо Вас знаю. – Ответ, в который говорящая не вложила ничего, кроме распаляющей открытой честности. Она не пыталась сокрыть своей недоверчивости за красивыми словами.
Если задуматься, то откуда доверию взяться? Сколько раз они общались за свои жизни: раз или два? Сколь много пересекались вне организованных мероприятий в окружении других аристократов? Строить собственное видение о ком-то, основанное на чужих слухах да россказнях – мелочно.
Безусловно, опыт разных людей не следует беспечно игнорировать, особенно, если в них имеются схожие моменты. Тем не менее, нет никаких гарантий, в которых определенные личности высшего сословия не сговорились подпортить чью-то репутацию намеренно.
В истории немало подобных инцидентов, когда умышленно искажали общественное мнение с целью мщения конкретной фигуре либо целому роду, желая на фоне оных выглядеть лучше самим, устраняя конкурентов. Пожалуй, причины особо не важны, как в целом, не всегда нужны для сотворения каких-либо деяний: ровно как положительных, так и отрицательных.
Отчего напрашивается вывод: быть более осмотрительнее с теми, кто сыскал низкую славу среди знати, но не принимать каждую услышанную сплетню за чистую монету. В конце концов ведь: «Цветет снаружи, смердит внутри» – всем это известно. Люди лгут.
Не надлежит уподобляться малозначительным насмешкам без доказательств, а составить свое личное представление. Наблюдая, анализируя, подмечая детали. Интеллект дан для того, дабы им пользоваться. Голова не только лишь украшение шеи, драгоценный дар влиять на мир одной лишь красотой. Леди должна быть чем-то большим, нежели восхитительной фарфоровой куклой, умеющей блистать в дорогих нарядах от именитых мастеров.
– Все же, мы живем не так уж и близко, чтобы в тут же час узнавать новости ваших земель. Даже столь радостные, как возможная свадьба особе подобной вам.
Слова юноши ворвались прохладной волной в сознание, нарушив поток созданных им же мыслей. Чародейка позволяет легкой улыбке на своих устах стать ярче, насыщеннее, красочнее любых речей. Невесомый румянец едва ли касается мягких щек.
Прелестнице, несомненно, приятно внимание к собственной персоне, как и любой деве ее лет, но она никогда не посмеет им обмануться. Леди льстило устоявшееся суждение, закрепившееся за ней в высшем свете. Ведь она так много старалась, тщательно шлифуя саму себя, дабы при одном лишь взгляде на нее у остальных складывалось только наилучшее впечатление.
Не только не позволить ни малейшему пятнышку грязи прилипнуть к всегда кристально чистым манжетам отца и старшего брата, а никого не заставить сомневаться в их исключительной благородности. Они герцогский род, уступающие в иерархии только королевской, в глазах каждого им суждено до самого конца оставаться совершенными.
На подносе приносят напитки. Необычный выбор. Столь различный. Впрочем, быть может, на благотворительных уроках всегда бывает так. Изумрудные очи из-под опущенных ресниц безмолвно любовались за действиями собеседника. За его выбором, прежде чем сделать свой.
Девичий взгляд не меняется, уголки губ сохраняют примерно такое же положение. Изящная ручка тянется к высокому бокалу, забирая с поверхности шампанское из трех предоставленных возможностей. Она сделала так не потому, что у самой не нашлось своего мнения, колдунья решила, что находящимся в одной компании, непременно, следует пить нечто одно. В одинаковой посуде, дабы со стороны смотреться гармонично взору любопытного свидетеля.
В любом случае, дева не была привередливой: в равной степени наслаждаясь как чаем, кофе так и алкогольными напитками. Не отдавая предпочтение чему-то одному. Не выделяя среди прочих, не акцентируя сосредоточение своего внимания на подобных аспектах повседневности.
Осторожно преподнеся ко рту, как если бы часть нее могло заподозрить в игристых пузырьках нечто большее обыденного вина. Не задерживаясь дольше, нежели казалось необходимым. Небольшой глоток, сладко-соленый вкус тотчас ощущается на языке, плавно перетекая по гортани, уверенно проникая внутрь женского тела без какой-либо преграды. Если бы юное сознание действительно считало, что в глубине питья скрывалась хоть капля зловещего организму, то самовольно приняла яд.
Девичий слух внимательно вслушивался в откровение лорда, пока светлый взгляд увлеченно тонул в созерцании шампанского, искрящегося внутри бокала, держа в своих пальцах. В глубине буркал искажалось собственное отражение, жадно улавливаемое бликами света на поверхности стекла.
Его слова тончайшими нитями пронизывали разум подобно терпкой отраве, заволакивая собой все пространство черепной коробки. Она задумывалась об этом сама бесчисленное количество раз за свои шестнадцать лет.
Наблюдая издалека за отцом и старшим братом: за их действиями, брошенными фразами из уст, в нелепых попытках прочесть непостижимые мысли. С напускным безразличием слушая речи иных леди во время чаепитий. Обсуждая далекое будущее в компании подруг. Много, много раз!
Высокородная не знавала как относиться к собственному будущему: окутанному беспросветной завесой чужих неразгаданных тайн. Год за год все ближе приближаясь к неизбежной судьбе, не в силах ей противиться.
С безмерной поддержкой поистине чуткого сердца позволяя потоку переживаний Маддалены выливаться на себя в последние пару лет из-за замужества, ни разу не сумев разрешить себе признаться подруге, что ей тоже страшно. Как если бы стоило сумасбродному чувству быть озвученному вслух, как оно поглотит ее целиком.
Мысль пагубна в своем стремлении вперед, если допустить догнать себя, то уже не сможешь сбежать. Никогда. От самой себя не спастись, не погасить безумные думы, лишь задув лишние беспокоящие свечи. В своей голове не отыскать темных уголков, в которых можно притаиться, дав себе шанс расслабленно вздохнуть. На краткий миг. До нелепости безнадежно.
Поэтому Дженнетт молчала, уверенно успокаивая их обеих. Внушая рыжеволосой и себе, что все хорошо. Они будут в порядке. Единый Свет не позволит двум юным душам потонуть во мгле. Не оставит без своего покровительства преданных последователей.
Пальцы крепче сжимают предмет в руке, вновь преподнеся ко рту дочь герцога залпом выпивает содержимое, со второго раза осушив бокал. Теперь же сей сосуд стал бесполезен, ибо отравы, дурманящего мозг в нем более не сыскать.
– Возможно, Вы правы, лорд Д`Альбион. – Слабый голос словно звучащий из другого мира, едва различимый, но твердый, без капли колебаний. – Может, Вы знаете, как поступать тем, для кого «выбор» неприемлемая роскошь? Есть ли способ не допустить загнать себя в пресловутые рамки?
Глаза чародейки сияли, подобно драгоценным камням: два ограненных изумруда, которых не сломить, чью волю не разрушить никакими сомнениями, те кто оказавшись на краю гибели без промедления спрыгнут вниз с отчаянием безропотной души, нежели дадут возможность хищникам загнать себя в угол…

- братец, братец, кажется, к нам бояре идут... - это голицын, мосальский. другие мне незнакомы. - ах, братец, сердце замирает

страшными образами мелькают вокруг неё тени; не забыла ещё москва дедушку её проклятого-окаянного – малюта скуратов жалости не знал, губил души и кровь жертв своих разливал по бокалам гостям, что жаловали в её богатый опричный дом; ксения никогда не видела отца её благочестивой, жалостливой матери, но память о нём въелась ей под кожу – его руки погубили святейшего митрополита филарета, его чёрная фигура нависла над старыми иконами и шелохнула сияние ладана – последнюю свою молитву тогда читал филарет, и ксении пора её прочесть.

разыграла московская русь странную пьесу: в ней малюту заменили мосальским, грозного – самозванцем, что пытается встать вровень с истинными правителями этой бедной, несчастной, погубленной страны; в этой пьесе годуновым отвели трагичную роль – к чему приводит власть, - такова, говорят, мораль разыгравшейся драмы. ксения поднимает руку, словно останавливает призраков, обступивших её со всех сторон: нет, в мире живых у неё ещё есть дело – самое мерзкое, страшное, грешное: бог говорит – не суди, бог говорит – люби и врага своего; но что бог говорит о праведном возмездии? её далекие предки – старые мудрые язычники – много зла делали, но знали: кровь – за кровь; так что же, разве отступают на самом краю пропасти?

падаем
падаем
падаем

ксения ни о чём не думает, она – уже не здесь; самозванец молчит, взглядом точит её – гордую, несломленную, отверженную; на многое ли ты способен, царь – после таких слов можно и убить, никто из рабов твоих и слова не скажет. это ли – царь? сверкает острое лезвие, и на миг – всего на миг! – царевна с ужасом отшатывается, словно от такого удара можно спастись; но нож царский вонзается в дерево стола, взгляд ксении падает на разложенные повсюду бумаги – эти карты они рисовали вместе, вот здесь волгу расписывал отец, а ростовское княжество сам фёдор обрисовывал, ночами не спал: годунова медленно поднимает на душегубца глаза, и столько в них задавленного, замученного ужаса – он забрал у неё всё.

в ветхом завете есть сказ – о мужчине, веру которого бог проверить вознамерился; убил бог всю его семью, жену, детей любимых – и остался несчастный совсем один на земле; и за какие же грехи так наказали его? не поколебали потери его веры, удивился бог – подарил ему новую жену, новых детей. страшный сказ – умерших никем не заменишь.

господь бывает жесток.

- зачем они пришли? а верно, приводить к присяге феодора годунова. - в самом деле? — слышишь, какой в доме шум! тревога, дерутся...слышишь? [indent]  [indent] визг! — это женский голос — взойдём!

крепкие его пальцы сжимаются на шее так сильно, что ксюша судорожно перехватывает воздух; больно ударяясь о белую стену, она выдыхает прерывисто, ко всему готовится: пусть всё закончится; закончи то, что начал – я помолюсь о тебе там, помолюсь о твоём милосердии; но лже-димитрий кручинится, в лицо ей ядом плюётся; ксения смотрит на него, глаз не опуская: пусть он знает, что всех сломил, всех убил – и её тоже, пусть мысль эта растекается по крови его холопской; только глаза её – чёрные – будут в кошмарах ему приходить, мучить, отравлять: не сломал ты девицу, не смог, слабый, слабый, слабый человек.

ксюша падает.

ногтями скребёт пол и протяжно дышит, набирая спасительный воздух в лёгкие – отпустил.

малодушный.

[indent] - на потеху… - тихо вторит мужчине ксения, поднимая голову и всматриваясь в его искажённое ненавистью лицо снизу вверх. – много зла ты говоришь, самозванный царь, но в одном прав: место мне у могил моих бедных родных, им одним я буду верна – не твоему царству, не твоей руке. и если мнишь ты себя сыном царя ивана, впору быть его достойным: пока не помутился разум его искалеченный, добротой он славился. я знаю, что власть забирают силой, - ксюша почти шепчет, слёзы – слабости, страха, удушья – текут по щекам и падают на пол царских палат, - мне история русской земли известна. но раз забрал – теперь разумно владей. только отпусти меня туда, где все они меня ждут, - последние слов ксюша на губах оставляет, опускает глаза и чувствует, как сильно начинает кружиться голова.

она больше не встаёт, только, кажется, силой кто-то подымает её, хватает под локти, и последнее, что ксения видит перед тем, как выводят её из страшных комнат – спину её мучителя, ровную и гордую: «будет мне с тобой забава, ксенька» - не отпустит, никогда не отпустит. и себе не простит.

- народ! мария годунова и сын её феодор отравили себя ядом. мы видели их мёртвые трупы. [indent]  [indent]  [indent] народ в ужасе молчит. что ж вы молчите? кричите: да здравствует царь димитрий иванович! [indent]  [indent]  [indent] народ безмолвствует.

у соборов да кремля расположился богатый дом рубца – с двором большим, усаженным цветами, с крыльцом белым-белым; сюда василий спешно перевёз всю семью свою – жёнушку да двух дочерей малолетних: тихо, незаметно передвигались они по своему новому жилищу, словно боялись спугнуть удачу да хозяина своего разгневать; а уж когда привёз мосальский бывшую царскую дочь, так совсем обомлели – марфа мосальская платок красный на голове затянула потуже, вздохнула тихо – незаметно сочувственно – и проводила измученную девицу в комнату с маленьким оконцем под решёткой: так муж вася ей наказал. посадила марфа ксюшу на скамью у икон, постель постелила, платье своё старое дала – переодеться, и молча ушла.

все молчат. все боятся. царевна это уже поняла.

[indent] - упокой, господи, души усопших раб твоих: родителей моих, сродников, благодетелей бориса, марии, фёдора, ирины, димитрия и всех православных христиан, и прости им вся согрешения вольная и невольная, и даруй им царствие небесное, - ксения отворачивается от икон, перекрестившись и не успев дочитать молитвы; отворяется дверь в её узницу – она знает, кто за ней прячется, и от знания этого – ещё страшнее; лжецарь входит к своей пленнице, чтобы начатое закончить – не стал при слугах, при свете дня грех на душу брать.

[indent] - не мучь меня, перед ликами святых правду скажи: зачем пришёл?