Мир Третьего смазался с того самого момента, как ее Высочество вернула в Империю наследие драконов. Оказавшись лишенным цели, своего прикрытия, при том и без покровительства Короны или Церкви, бывший Доминик Гарсия оказался на перепутье, в котором нет правильного решения.
Он одет неброско, внимание людей не цепляется за простую добротную одежду, скользит мимо потертого плаща и вышивки на воротнике, стертой до блеска. Чуть дольше на лицо, несущем тяжелые последствия подпольной арены, синеву на челюсти, уходящей в кроваво-черный отек под кожей на скуле. Глаз то лишь недавно стал открываться полностью, а склера не так сильно краснеет разбитыми сосудами. Все к насмешке от Роуз, с которой они разделились еще несколько дней назад в Морванте.
Столица Сольнмарка, - огромный порт, который впитал в себя так много культур юга Империи, Светолесья, близкого Тайхо, что затеряться можно было бы будучи совершенно любым. Шум портового города, - скрип корабельных снастей, крики чаек, обрывки пьяных песен, все это ввинчивалось в виски, не давая сосредоточиться. И пусть Третий давно научился отсекать лишнее, оставляя в фокусе лишь то, что может нести угрозу или информацию, ему тяжело было спустя столько времени в изоляции на севере, а после в свите принцессы.
С тех пор как Роуз вытащила его из каморки под ареной, он двигался на автомате, следуя за нитью, которую она ему подбросила. Нужен Призраку. Империи. Значит, снова кому-то нужен.
«Смеющаяся сирена» оказалась неожиданно рядом. Ворота, окованные железом, узкая калитка, привратник с мутным глазом. Взгляд старика царапал, застревая в Третьем, пока тот проходил мимо. Доминик не замедлил шага, ныряя под навес.
Внутренний двор встретил его тенью конюшен и запахом навоза. Слева переминались с ноги на ногу лошади, справа уходил в темноту проход на склад. Прямо трапезная. Шум голосов оттуда доносился глухо, как из бочки, и Третий, помедлив у колодца, быстро оглядевшись без особой суеты, двинулся туда.
Дверь поддалась бесшумно, и он вошел, вжавшись плечом в косяк, чтобы на мгновение задержаться на пороге. Взгляд привычно обежал зал, выхватывая ключевые точки. Бочонки у стены - хорошо, узкий проход между столами, не развернуться, огонь в очаге, окна смотрят во двор. Трактирщик за стойкой, огненно-рыжий в свечном свете, не выглядел тем, за кого себя выдает.
Доминик прошел к стойке, не оглядываясь. Бросил монету и коротко попросил выпивки. Трактирщик скользнул по нему равнодушным взглядом, поставил кружку, отошел к другому краю.

[dice=1:20]

Отредактировано Dominic Garcia (2026-09-04 19:55:13)

Сегодня она снова была никем. Личина Роуз Рэд перестала существовать в этом городе, наполненном людьми, то и дело снующими по улицам, толпящимися у лавок, разгружающими вещи с корабля. Тринадцатая почти не помнила какого это — быть по-настоящему никем. Долгие года было это имя, этот образ, эти выверенные улыбки, от которых ее уже тошнило. В отсутствии образа чувствовалась и свобода, и растерянность. Идеальное оружие со слишком милым лицом, она надвигает капюшон, чтобы затеряться в уголках этого города. В Морванте ее не знали, но опыт подсказывал — стоило быть осторожнее.
До выбранного трактира она добирается уже после того, как дневной шум сменяется вечерним ритмом города, который, кажется, никогда не спит. Где-то за стенами ругаются из-за цены на товар, из распахнутых дверей увеселительных заведений доносится хриплый смех, матросы ругаются, разгружая тюки с палубы, а в воздухе неизменно тянет морской солью, дымом и рыбой. Эти запахи слишком напоминали то, что было в жизни девочки до того, как Мастер забрал ее с промозглых улиц. Могла ли она расти в таком же городе? Она не знала.
Она проходит через калитку уверенно, встречая взгляд его подвернутых старческой мутью глаз спокойно. Не останавливается во дворе, отмечая почти машинально широкие ворота, склад, конюшни и вход в трапезную, откуда тянуло жареным мясом и дешевым пойлом. Девушка следует внутрь, снимает находу перчатки и двигается вдоль стены, словно высматривает кого-то или ищет свободное место. В это же время взгляд ее выцепляет всех присутствующих в зале. Рыжий трактирщик за стойкой, постояльцы, занятые собственными разговорами, моряки, торговцы. И осколки. Очень много осколков. Тринадцатая не позволяет себе задержаться на ком-либо дольше, чем следует. Внимание ее привлекает лишь двухметровый громила, стоящий у самой лестницы, но и его она одаривает лишь мимолетным взглядом, посылая ему одну из своих улыбок. Образ на этот вечер рождается в голове довольно быстро.
Тринадцатая не спешит, скидывает капюшон с головы, проходит к лестнице медленной, мягкой походкой.
— Скучно тебе здесь одному? — спрашивает она, останавливаясь неподалеку от громилы. В голосе Тринадцатой появляется легкая ленца, которую она презирает, но слишком хорошо умеет воспроизводить. Взгляд скользит по мужчине открыто, задерживаясь дольше допустимого. Пальцы девушки лениво поправляют ткань плаща на груди.
— Я ищу место потише, — произносит она почти доверительно. — Может, ты знаешь такое?
Улыбка выходит соблазнительной, ложь звучит из ее уст легко.

[dice=1:20]

Притвориться хозяином таверны было слишком легко. Она заменила его неделю назад, пока настоящий владелец был связан в погребе и служил ей собеседником по ночам. Привычки, посетители, вкусы, темы для болтовни с ними — она узнавала все, чтобы стать неотличимой от оригинала. Именно трактирщики, как правило, становились центром притяжения нужных слухов. А когда такой слух наконец был получен, она отправила весть наводчикам.

Вскоре прибыли клинки. И их тоже следовало проверить. Призрак не привыкла доверять важные дела тем, кто не способен найти шпиона под собственным носом. Тем более что от их сегодняшней миссии зависело слишком многое. Круг сужался. Скоро подозрения в покушении на Императора лягут именно на нее и ее многочисленных детей. Признаться честно, она и сама не была до конца уверена, что никто из них не виновен. Но если это окажется правдой — Призрак сделает все, чтобы виновный был уничтожен. Если оружие стало опасно, такое оружие бесполезно.

- Следуй за мной. - только и произносит голосом Эдварда Крейна, прежде чем молча развернуться и покинуть стойку.

Напоследок мужчина хлопает по плечу одну из официанток, давая понять, что та должна занять его место. Вероятно, надолго.

Он заходит в соседнюю темную комнату, служащую кухней, и дожидается, пока все осколки соберутся вместе. А затем отпирает ключом люк в погреб. Там их глазам предстает валяющийся в углу изможденный пленник — точная копия рыжего Призрака. Ныне связанный и лишенный возможности говорить тряпкой во рту. Казалось, он мирно спал, но опытный взгляд подскажет — без помощи трав и зелий здесь не обошлось.

- Вашей целью будет расследование покушения на Императора. - раскрывает причину их нахождения в Морвенде, когда люк в погреб закрывается.

Призрак не торопится возвращать себе истинную внешность. Ей кажется, что им попросту ни к чему ее видеть. Она зажигает свечи вокруг, раскрывая из полумрака карту города, раскинутую на деревянном столе по центру. На ней уже были сделаны пометки сложным шифром, который никто не смог бы понять с первого взгляда.

- Почти месяц назад Морвенд покинул один подозрительный корабль.

Эдвард достает спрятанные за вином на полке бумаги и передает Роуз. Множество листов, скопированных из документов Имперской портовой службы. Списки всех кораблей, входивших и выходивших из Морвенда за ноябрь и первую половину декабря. Перед приездом в город она и ее осколки отсмотрели такие же бумаги из разных портов страны. И только эти дали им зацепку.

- По бумагам торговый, но судно было загружено лишь наполовину. Направлялся в Тайхо, но не прибыл в него ни через несколько дней, ни через месяц. Капитан - Сайлас Норт. Вчера объявился в городе. И уже сегодня утром был найден мертвым. Я осмотрел тело.

В очередной раз Эдвард отлучается от стола, чтобы взять с другой полки головку сыра и вытащить из нее сначала один кусочек, а следом — скомканную бумажку, спрятанную в сердцевине. Ее Призрак передает Седьмой. Развернув листок, она может увидеть незнакомый шифр, не напоминающий ни один из известных.

- Я не закончил расшифровку. Но судя по длине слов - это место или имя.

Он поднялся со скамьи, оставив вино почти нетронутым. Трактирщик уже скрылся в дверном проеме за стойкой, и Третий двинулся следом, не спеша, будто знает куда идти, не оглядываясь, просто еще один человек, которому приспичило выйти во двор. Мало ли.
Кухня встретила запахом старого жира и лука. Дальше люк, темнота b ступени. В погребе пахло землей и чем-то кислым, вином, что ли. Доминик спустился после, отступив к стене и сдержал порыв скрестить руки. В углу, связанный, лежал настоящий хозяин таверны. На него Третий взглянул мельком, - живой, дышит, точь-в-точь тот, кому он кинул монету, и это не его дело. Доминик отвел взгляд, вновь обращаясь на того, кого называли Призраком.
Личность главы обсидиановых клинков была сплошь покрыта секретами и таинствами. Никто не знал, кто является призраком, какого возраста или пола. Доминик смотрел во все глаза, пытаясь уловить в лже-тавернщике хоть что-то, что могло быть ему подсказать о личности главы.
Но понимание ускользало. Гарсия ничего не мог вычленить ни в образе, ни в словах ничего, что могло бы ему указать на Призрака.
Третий слушал внимательно, не перебивая, не задавая вопросов, пока что. Каждое слово ложилось на свое место: даты, имена, детали, которые потом сложатся в картину или окажутся пустышкой. Призрак говорил ровно, без нажима, и от этого становилось только яснее. Шифр, бумаги, порт, мертвый капитан. Зацепка была. Слабая, но была. А значит, чужая воля, которая тащила его за собой, на этот раз вела не в пустоту.
От этого становилось даже приятно. Мурашки коснулись спины.
Свет свечей дрожал на стенах, выхватывая из темноты лица. Роуз стояла ближе всех к столу, уже листая бумаги, - сосредоточенная, чужая, будто они и не вытаскивали друг друга из дерьма меньше месяца назад. Призрак говорил ровно, без эмоций, и это было знакомо. Третий сам так говорил, когда не хотел, чтобы кто-то видел лишнее.
Когда Призрак закончил, Доминик не сразу шевельнулся. В кармане подпоясанного укороченного плаща в ладони треснула фигурка Императора, - останутся шоколадные следы на одежде, но сейчас Гарсия это не замечает.
- Господин, - начал он, - Прежде чем вы поручите, каким снаряжением я могу располагать?

+1 от шоколадного императора
[dice=1:20]

Фрея скользнула взглядом по таверне и вновь вернулась к моряку. От внимания выпивохи не укрылся интерес Седьмой, и тот неустойчивой походкой направился к ней.
«Только не хватало…»
В этот же момент краем глаза девушка заметила, как спина Третьего замерла, а после начала движение следом за трактирщиком. Седьмая недовольно цикнула, и поднялась с места. Она чуть приподняла уголки губ, изображая извиняющуюся улыбку:
— Прости, дружок, — бросила она, не прекращая движения из-за стола, — сегодня мои паруса наполнены другим ветром, но если Велир будет милостив, то твой корабль занесёт в мой порт, - и поспешила двинуться следом за Третьим и… Внезапно Тринадцатой.
За спиной прозвучал стон и грохнула кружка о стол, но Седьмой не было дела до страданий одинокого моряка. Фрея была здесь абсолютно из-за другого, время в отсутствии приказа её нервировало, поэтому-то сейчас она с чрезмерным энтузиазмом кинулась в тёмный проём, где только что скрылся тавернщик, Третий и Тринадцатая.
В соседней комнате пахло дымом и старым деревом, а ещё там лежали продукты. У Седьмой желудок скрутило только от одного вида лежащих головок сыра, даже сырые морковки оказались привлекательны.
«Когда я начну есть перед заданием?! Или голодный осколок – успешный осколок?!»
Люк, подвал, такое же рыжее тело, как и стояло перед ним. Седьмая только пожала плечами, незаметно беря с полки уже начавшую деревенеть булочку. Свечи, речи, всё так слишком пафосно, что аж тошно. Ещё и Третий, и Тринадцатая ведут себя как прилежные ученики.
«Серьезно?! Мне и решать задачки?!»
Седьмая опустила взгляд в документы, протянутые ей. Ну так, не сильно внимательно, она на секунду покосилась на Тринадцатую, которая так внимательно погрузилась в свои документы, что Фрея очередной раз подумала, что во время осколочьей дрессировки ей просто несказанно везло. Да и сейчас тоже.
Фрея не упустила возможность взять кусок сыра, прикрываясь активным разглядыванием шифровок. В голове мысли кружились вокруг дат, имён, названий кораблей, каких-то ключевых мест.
«Да духи поберите всё и сверху прикопайте, знакомое что-то, а не могу уловить что.»
Она взяла со стола грифель и, примостившись на какой-то полке возле съестного, начала что-то чертить на свободном куске бумаги. В рот тут же отправился кусок сыра.
[dice=1:20]

Подпись автора

I would never be with someone who would fucking hit me.
You hit Dad.
That's different.

Их враг был куда опаснее, чем полагали многие — Призрак знала это наверняка. Подозрительный корабль, мертвый капитан и сложный шифр на скомканной бумажке, найденной в чужом рту — все это намекало на глубокую тайну, пока еще ускользавшую от взора главы Обсидиановых клинков. Закончив объяснять Третьему его роль и задачу по осмотру места, где был найден труп Сайласа Норта, она ненадолго замолкает, прежде чем вынужденно отказать ему в сколько-нибудь значимом снаряжении. Взгляд переходит к Тринадцатой, занятой в это время изучением портовых бумаг. Именно она напрямую столкнулась с загадочными убийцами, попытавшимися добраться до юного Императора. Встретилась с ними в бою и даже сумела обезвредить нескольких. Быть может, на место следовало послать именно ее, но Призрак решила иначе.

Если враг успел запомнить ее лицо хотя бы на миг и передать это знание другим, отправлять Тринадцатую было слишком рискованно, а потому Роуз остается с ней во временном укрытии. Седьмая же слишком выделялась среди прочих, находилась в розыске и могла привлечь ненужное внимание. Кроме того, девушка знала, что еда гвардейцев в тот день была отравлена, но так и не выяснила чем. Следовательно, рассчитывать на нее, если придется быстро искать следы, незаметные простому глазу, Призрак не могла.

Доминик же был известен как юстициар. Его появление на месте преступления ни у кого не вызовет вопросов.

- Мне кажется, это шифр подстановки. Шифр крестики-нолики. Каждый из этих символов означает одну букву в зависимости от положения в сетке. Некоторые повторяются. По-моему, подходят только эти. — обращается она к Фрее, привалившейся к полке, когда Третий уходит, - Например, галочка может быть буквой M. А галочка, лежащая на правом боку, — она рисует рядом знак «>», - обозначает букву N. Но вот другие фигуры и точки...

Она указывает на свою схему с крестообразной сеткой. По сути, это был набор одинаковых галочек, лишь повернутых в разные стороны: v — M, > — N, < — O, а ^ — P. К тому же соответствующие им буквы шли в алфавитном порядке. Значит, нужно было составить другую сетку с остальными буквами алфавита. Только вот продолжить размышления не дает внезапный грохот. Седьмая снова умудряется ее подвести.

Осколки разлетаются по погребу. Один даже задевает Роуз, но оценить ранение не позволяют стремительно развивающиеся события. Пленник в углу приходит в себя после долгого забытья, устроенного с помощью макового молочка, а сверху уже слышатся торопливые шаги верной официантки.

- Господин Крейн, вы в порядке? — ее голос встревоженно дрожит.

Призрак подходит к лестнице, ведущей из погреба, и бросает взгляд на люк, убеждаясь, что тот надежно закрыт.

- Все хорошо, Лили. Просто разбил бутыль с оливковым маслом.
- Вам помочь?
- Не стоит, я сам уберусь. Ступай обратно в зал.

[dice=1:20]

Чем дольше Роуз перебирает бумаги, тем очевиднее становится, что нужной зацепки среди них нет. Даты никак не складываются в понятную последовательность, маршруты не дают ответа, а сведения о грузе… выглядят просто пустой информацией, не дающей ничего нового. Она возвращается к одним и тем же записям, трет глаза, но не замечает ничего нового.
Девушка в очередной раз перечитывает написанные строки, когда сверху раздается грохот. Она не успевает даже вскинуть голову, тело на каком-то автоматизме отклоняется в сторону, но разлетевшиеся осколки все же попадают в ее плоть, оставляя болезненный порез.
— Твою ж мать.. — Роуз резко вытягивает сквозь зубы. Несколько секунды смотрит на собственную ногу, где кровь от раны быстро пропитывает одежду. Она шипит и переводит взгляд в сторону Седьмой, и недовольно выдыхает.
Боль, пронзившая ногу, почти терпимая, но неожиданность происходящего плохо влияет на Тринадцатую. Однако времени на раздражение у нее нет. Роуз быстро оценивает порез. Осколок оставил достаточно глубокую рану, однако ничего опасного она в ней не замечает. Тринадцатая осторожно освобождает кожу от мелких частиц стекла, стараясь не задеть рану лишний раз.
Целительством она никогда не владела так, как настоящие целители. Умела лишь восстанавливать пришлось осваивать самостоятельно, методом проб и ошибок. Зато собственное тело она знает достаточно хорошо, чтобы помочь себе.
Но для этого еще предстоит извлечь крупный осколок. Девушка отрезает подол платья, перевязывает ногу выше места ранения и сжимает крепко зубы, чтобы достать осколок, а после уже закрыть рану магией.

[dice=1:20]

Увлеченная собственным ранением, Роуз не замечает ничего вокруг. Она недооценила рану и теперь работает с последствиями, заставляя магией соединяться края раны. Эти ощущения совершенно далеки от приятных. Порой Тринадцатая задумывалась, почему люди вообще ходят к целителям, если лечение доставляет такое мучение, но быстро приходила к выводу — она училась сама и методы ее оставались кустарными. Любой маг первой ступени, закончивший академию, сделал бы это куда аккуратнее.
Когда края раны сходятся, девушка отрывает еще один кусок ткани и плотно затягивает рану сверху. Она знает, что куда хуже ей придется, если рана разойдется. Каждый виток ткани отзывается в теле девушки болью и она плотно сжимает зубы, а затем прикрывает глаза, восстанавливая дыхание.
Открыв их, она замечает, что Призрак зовет ее с собой наверх. Девушка поднимается не ноги медленно, каждое движение отдается болью и она беспокоится, как бы рана не разошлась снова. Ее магия целительства слишком слаба для излечения подобной раны. Она медленно поднимается, успевает сделать лишь несколько шагов от люка и чувствует как меняется воздух. Первое, что успевает разглядеть Тринадцатая до того, как ее тело реагирует — обсидиановые клинки.
Нападающие бросаются вперед, Роуз чудом успевает отреагировать, отступая с линии удара. Клинок проходит совсем рядом, заставляя ее вжаться плечом в стену, на что нога отзывается острой болью, но Роуз не сводит взгляда с противника. Ей хочется прислониться к стене, перевести дыхание, проверить ранение, но она знает, что не может себе этого позволить. В ушах неприятно шумит, пальцы холодеют, но сознание остается ясным.
Рядом слышится звон оружия — Призрак уже вступила в схватку со вторым. Тринадцатая стискивает зубы, медленно отрывает плечо от стены и переносит вес тела на здоровую ногу. Она не ждет, когда на нее нападут снова, вытаскивает клинок из голенища сапога и делает короткий выпад, в попытке достать нападающего.

[dice=1:20]

Обратная дорога заняла больше времени, чем он рассчитывал. Третий не нашел ничего, - ни следа, ни знака, ни зацепки. Причал так и остался пуст. Сайлас Норт умер тихо, и место его смерти не собиралось выдавать чужих секретов. Мужчина поджал губы в неком раздражении, - ему придется вернуться ни с чем.
Доминик возвращался через порт, держась тех же темных улиц, что и раньше. Шаги гасил о песок, дышал ровно. Где-то за складами все еще кричали ночные грузчики, но здесь было тихо. Слишком тихо. Он уже почти подошел к «Смеющейся сирене», когда услышал шум. Не пьяные крики, не звон кружек. Другое. Резкое, короткое, знакомое до отвращения.
Доминик остановился в тени, не доходя до ворот. Свет из окон трапезной падал на двор неровными пятнами, и в этом свете он уловил движение - не там, где должно было быть. Слишком быстрое для пьяного постояльца. Слишком сосредоточенное для случайного прохожего. Внутри таверны что-то происходило.
Он не стал доставать клинок, но ускорил шаг. Обошел двор с восточной стороны, где тень от конюшен ложилась на землю гуще всего, и подошел к черному ходу.
Кухня встретила его темнотой и запахом разлитого масла. Доминик двинулся вдоль стены, бесшумно, рука легла на рукоять обсидианового клинка.

[dice=1:20]

Потребовалось еще несколько коротких выпадов, прежде чем Призрак обманывает противника ложным направлением удара. Обсидиановый клинок скользит мимо чужого оружия и входит в тело; мужчина дергается, пытается ответить, но второй удар в шею уже не оставляет ему такой возможности. Эдвард отступает на шаг, тяжело переводя дыхание, и замечает Роуз на полу, истекающую кровью и безуспешно пытающуюся пошевелить поврежденной ногой.

"Срок ее годности вышел", - проносится мрачное в голове.

- Не вставай. Останови кровь, остальным займемся потом. - безэмоционально реагирует, даже не задерживаясь взглядом.

Все ее внимание обращается на мертвых. Нападение было хорошо подготовлено, пугающе хорошо. Она присаживается возле одного из тел и начинает осмотр с одежды и открытых участков кожи, затем последовательно проверяет карманы, пояс, обувь и все скрытые под тканью места в поисках метки клинков, необычных предметов или хотя бы чего-нибудь, способного указать, кем были эти люди.

[dice=1:20]