Конечно, это была не война. Во всяком случае, не в том понимании, в котором её привыкли воспринимать. Это была неизвестность.
Сражение с неизведанным. С тем, что так ярко зияло, но не приносило ответов.
Они готовили эту миссию давно, с того самого момента, как были приняты все решения и достигнуты договорённости с делегацией из Светолесья. Пир во время Разлома был необходим: он дал возможность рассчитать силы и собраться в путь.
Чэнь Ккама, который в этой экспедиции предстал не как представитель дома и не как советник, а как тот, кем был по своей сути и по своей крови, — он был воином, и не иначе как до‑вонсу. Кровь закипала в жилах от предвкушения, а на губах играла не улыбка — ухмылка, исполненная вызова и решимости.
Опасность. Наконец-то можно было бросить вызов чему‑то стоящему — и напомнить всем, кто глава армии, чья воля ведёт вперёд, а меч ведёт к победе.
И если в верности своих Когтей и Перьев Ворон не сомневался, как и в людях Императора, которых тренировали его воины, то остальной состав объединённой армии Империи вызывал вопросы. Их страх и сомнения ощущались слишком явно.
Никто не хочет умирать.
Особенно те, кто не привык к опасности или хотя бы к мысли о ней.
Процессия выдвинулась несколько дней назад, и Хёнок в последний раз пытался отговорить Его Величество идти в неизвестность. Но воля Тхэгона была непреклонна.
Хён видел, как изменился Император. Его мысли стали тяжелее обычного. Кронпринц Минсок желал отправиться вместо отца, ведь он тоже был носителем необходимой Крови. Но кронпринц был будущим Империи, а решение, принятое Императором, более не подлежало обсуждению.
Конечно, будь это лишь воины Ккама, мчащиеся верхом, они достигли бы подножия куда быстрее.

По периметру двигались войска, прикрывая учёных, людей мысли и, главное, Императора. Маги выставляли защитный контур, а клинок Ворона вибрировал всё сильнее по мере приближения к назначенному месту.
— До-вансу, — Ворон повернулся на голос своего манхо До. — Знатно тут, конечно, всё зияет. Наши спокойны, а вот остальные… Неизвестность их пугает.
- Неизвестность — как туман на рассвете: пугает лишь тех, кто забыл, что солнце всё равно взойдёт - Хён усмехнулся. Его лицо сохраняло спокойствие, лишь взгляд внимательно изучал местность: каждый склон, тропу, овраг. Если предположения о проклятии правдивы, армия здесь не поможет. Но порядок был тем, на чём держится любое войско.
Хён посмотрел на Су Вана, и тот подал сигнал.
Все остановились.

Воины выпрямились, будто натянутая тетива, давая понять: сейчас будет говорить до-вансу Ккама.
— Несколько недель назад наша Империя столкнулась с неизвестным. — Он резко поднялся выше по склону, и чёрный конь, зверь, видавший битвы, послушно и плавно нёс его. — И что с того? Неужели мы станем дрожать из‑за какой‑то загадки? С нами Император. Его Величество   и Единый Владыка Драконьих Островов, Тхэгон. Этого более чем достаточно.
Драконий Хребет не прячется за туманами — он их рассеивает, как рассеивает он и пустые страхи. Наш долг не требует напоминаний. Гордость рода не нуждается в оправданиях. Неизвестность? Пусть будет. Мы не боимся её — мы её используем. Мы служим Тайхо. Во имя страны и тех, кто за нашими спинами, — мы не просто преодолеем испытание. Мы обратим его в свою пользу. Без колебаний. Без страха. И, разумеется, без лишних слов.
Он осмотрел все процессию, а после повернулся к тропе, что вела наверх.
[dice=11616-1:20]

Подпись автора

Так вот, дражайший Килеан, если б я рассчитывал, что мне повезёт, я бы утонул в колодце в невинном трёхлетнем возрасте, не совершив ни единого злодеяния. ©Рокэ Алва

Летом отец забрал Хоэна из Ариона, но пробыл он в родном доме недолго. Дед довольно быстро распорядился об отбытии младшего в Хяккайдо в качестве оруженосца Хенока. Для парня это было отличной новостью: ему нравилось жить с дядей, жесткие тренировки его давно уже не пугали. К тому же, Ккама часто бывал в столице, а туда Хоэна тянул шелковой юбкой аромат благородного чая с жасмином и сандала. Главное — быть тенью. Носить, что скажут. Не задавать лишних вопросов.

Хотя, о чем спрашивать? Экспедиция к зеленому столпу? Пропавшие деревни? Проклятье драконов? Старые легенды. Хоэн просто исполнял приказ, как и всегда.

Каждый день одно и то же: размеренный топот копыт, скрип седел, смена дозоров. Днем он держался рядом с дядей — принимал донесения, проверял снаряжение Когтей, следил, чтобы вьючные животные не отставали. Ночью — короткий сон под открытым небом и снова подъем до рассвета. Хенок был напряжен, хотя внешне этого почти не замечалось. Но Хоэн видел, как чаще обычного рука дяди ложится на рукоять клинка. Как он вглядывается вдаль, туда, где небо над горами начинало приобретать зеленоватый оттенок.

Император говорил негромко, но так, что его слова пробивались сквозь ветер и достигали самых дальних рядов. Платить буду я. Хоэн, как и остальные, замер, впитывая каждое слово. Когда речь стихла, процессия снова пришла в движение, но атмосфера стала тяжелее.

Когда колонна остановилась, Хенок выехал на возвышение. Его голос — чеканный, жесткий — разнесся над замершими солдатами, учеными и простыми носильщиками. Хоэн стоял чуть позади Хенока и слушал. Дядя говорил о страхе, о неизвестности, о том, что Император с ними. И люди, еще минуту назад сжимавшие амулеты и шептавшие молитвы, выпрямили спины.

Но Хоэн чувствовал каждой клеткой, как что-то внутри него напрягается. Там, где-то глубоко шевельнулось нечто, что не принадлежало его воле. Дикая магия приоткрыла глаз, прислушиваясь к чему-то, что чуяла только она. Как зверь, уловивший знакомый запах. Потом — второй. И как агрессивный пес рычит на незнакомца, поднимая дыбом шерсть, так и внутренний спутник Хоэна начинал беспокойно реагировать на окружающее пространство. Хоэн не стал подавлять это ощущение. Бесполезно. Вместо этого он сделал ровный вдох, размеренный выдох. Кончиками пальцев нащупал шов на рукаве плаща — грубую нить, обычную ткань. Сосредоточился на ощущении. Неподвижное сердце. Тихо. Медленно. “Я здесь. Мы идем. Не время.”

[dice=15488-1:20]

Подпись автора

Life is a waterfall
We're one in the river
And one again after the fall

[indent] — Я позволил тебе идти с нами не для того, чтобы ты сеял панику своими дерзкими и необоснованными умозаключениями, — холодно, негромко отчитал Император, глядя прямо на Квон Хадона, который смиренно опустил голову. — Либо ты служишь, либо возвращаешься обратно в Тенджин-но-Мия. Идентифицируй природу этой силы.
[indent] Невысказанное "иначе" тяжело повисло в воздухе, после чего Тхэгон отвернулся — и предстал перед импровизированным тактическим столом внутри шатра. Всё ещё облаченный в свою броню и держа правой рукой упёртый в пол чжаньмадао, он возвышался среди чиновников, как вулкан промеж рубленных скал. Они смотрели на него, важные и озабоченные, высказывая свои теории, одна безумнее другой. А его взгляд то и дело цеплялся за настойчивого юнца с жидкой бородкой, доказывающего свою важность в завтрашнем подъёме.
[indent] Имена таких, как он, не было необходимости запоминать. Дома разбрасывались ими, как бумажными журавликами, наблюдая, как они сгорают в горниле паранойи Тхэгона. Маленькие крысы, прикидывающиеся друзьями — за годы Император научился различать таких неумелых столь же ясно, как день и ночь. Перед ним были глаза и уши Девяти, приделанные к очередной чрезмерно амбициозной голове.
[indent] Да, Тхэгон никому не доверял. И не важно, как близко или далеко находились люди. Но, возможно, сейчас было бы даже мудрее иметь возможность наблюдать за шпионом вблизи, ведь говорят, врагов нужно держать ещё ближе к себе, чем друзей. Пусть видят, что он не боится их. Пусть видят его триумф. Да, Совет не даст ему дышать полной грудью, но и на колени себя поставить Тхэгон не позволит.
[indent] — Мы столкнулись с доселе невиданным, и неизвестно, что ждёт нас при восхождении, — произнёс Император, подняв свободную ладонь, и возбужденные обсуждения сразу притихли. — Вы проявили доблесть, дойдя сюда, и потому я дарую вам выбор вашего дальнейшего пути. С рассветом, мы отправимся выше по тропе, и те, кто готов с гордостью встретиться с неизвестным, продолжат идти вместе со мной. Мы найдем ответы на туманных вершинах столбов, и запишем их в летопись наших побед.
[indent] Затем он вновь окинул взглядом собравшихся, в его неподвижных глазах стояла непоколебимая решимость.
[indent] — Те же, кто не готов встать лицом к лицу с такой силой, будут искать способ раскрыть эту загадку здесь, среди местных жителей. Доложите мне, что движет этими людьми. Задавайте вопросы, пока не получите на них ответы, — его взгляд резко опалил магов в его свите, которые ранее "вскипятили" мозг несчастного. — И попробуйте в этот раз не убивать, а использовать ваши слова. Очевидно, что бы ни властвовало здесь, оно защищает свою тайну. Господин Ан, — Император едва повернул голову в сторону историка. — Подготовьте к завтрашнему дню все известные истории, что хоть отдаленно напоминают происходящее здесь. Пусть мудрость предков поможет всем нам.
[indent] Сказав это, Император опустился на принесённый ему Ганхо стул, откидываясь на спинку. Сам же он видел здесь влияние чего-то, что собиралось отвоевать землю себе, порабощая людей и искажая пространство. Но Тхэгон не держался за выводы, не подкреплённые фактами и исследованием. Скоро вернётся Хёнок, и Тхэгон обязательно укажет ему, за кем нужно будет особенно следить. Прямой, немигающий взгляд Императора скользил по собравшимся людям, пока они не начали постепенно расходиться. Его левая рука была приподнята, и пальцы медленно танцевали в воздухе, пока по ним бегала сердито пыхтящая маленькая красная саламандра.
[indent] Завтра. Завтра они поднимутся ближе к сердцу этого удивительно мирного кошмара. Чувство тревоги, висящее в заряженном воздухе деревни, наполняло грудь Тхэгона трепетным восторгом перед чем-то грандиозным — и слишком величественным для смертного существа. Но почему-то сердце Тхэгона билось ровно. Он будто знал, что идёт не на смерть, а навстречу необходимому откровению, и ждал его.

Подпись автора

«Вот как в этом мире приобретается власть, подумал он. Надо просто наплевать на мнение окружающих и никогда, никогда не сомневаться в правильности своих действий.» (с)