[indent] Пускай Эгиль и отсутствовал в отчем доме долгие годы, став больше дикарём среди берсерков, он до сих пор, как и в детстве, доверял братьям. Поэтому лишь понимающе кивнул Сигурду, когда тот оставил их с Видаром и решил отправиться в опасное место вместе с Рагнаром. Сам Эгиль и сам не раздумывая бросился бы в гущу боя, не говоря уже про какую-то там пещеру, но сейчас он больше переживал о безопасности Видара. Не как за брата, а как за вождя хирда.
[indent] - Закончим здесь и догоним его, - заверил Видара берсерк.
[indent] Эгиль был уверен в своих словах ровно до той поры, пока их не окутала мгла, сотрясая землю под ногами. Берсерк крепче сжал копьё, оскалив зубы в бессильной ярости. Против подлых трюков злых духов нельзя было ничего сделать. Только надеяться, что силы воли хватит сохранить рассудок, а рука останется твёрдой.
[indent] Воин не упускал Видара из виду, попутно оглядываясь, отдаваясь внутреннему чутью. Нутро берсерка выло также как и варг брата. Но где враг? И был ли он вообще? Взгляд зацепился на проступающие образы из камня. Не противник. Алтарь? Что-то древнее и немыслимое. Разве так вообще бывает на самом деле? В сагах - да, но воочию такое увидеть доводится не каждому. Эгиль прошептал имена Богов, наблюдая за переплетением бледного свечения, вычертывающего символы.
[indent] - Волк, - подтвердил Эгиль, уже не глядя на брата. Его взгляд завороженно был прикован к алтарю. - Враг или друг?
[indent] В сагах волки часто предстают в образе врагов, но ведь даже у Богов есть в услужении волки. А ещё берсерков часто сравнивают с дикими волками. Но какой выбор был правильным? Сам Эгиль направил бы меч на изображение зверя. Но это было в его крови - бросаться бездумно в бой. Да и не видел он никогда, чтобы волки нападали на людей с мечом. Но Видар был умнее. И ему стоило доверять.
[indent] - Не медли. Лучше поспешить на помощь, чем метаться в  сомнениях, - берсерк положил тяжёлую руку на плечо Видара, демонстрируя брату свою веру в него. - Надеюсь, Боги слышат нас отсюда.

Видеть своими глазами какими стали родные земли оказалось очень тяжело. Даже просто наблюдать за последствиями необъяснимых событий, все еще находясь в неведении о том, что здесь происходило, что привело к такому.
Ее взгляд скользил по опустевшей земле, то и дело спотыкаясь о торчащую из земли кость или запекшуюся кровь, куски плоти. Альва не боялась, но ощущала тревогу, смешанную со злостью и смятением. На поле боя или арене все было куда понятнее и там нужно было действовать, а не топтаться на месте в ожидании приговора известного лишь Хеларе.
Очередной раз перед ее глазами мир немного расплывается, будто открывая то, чего раньше не было видно, знакомый голос и силуэт. Она видит его слишком четко. При этом понимая где-то в глубине сознания, что Эйнара тут быть не может.
Но увиденное беспокоит, заставляет сомневаться во всем, что происходит и даже не доверять себе и своим глазам.
- Все хорошо, Матс. Просто осматриваюсь.
Они бредут, не издавая ни звука, только шаги, шорохи одежды и дыхание лошадей, пока не оказываются у скалы – дальше дороги нет.
Альва спешивается, подходит к чаще и внимательно рассматривает ее, не касаясь, прислушиваясь к словам мужчины, который жил возле этих земель всю свою жизнь. И может быть он был прав, но часто сказания и былины обрастают такими подробностями и событиями, которых никогда не было. А еще говорят, что у страха глаза велики.
Она кивнула ему в ответ, не собираясь резко высказываться или ставить под сомнение сказанное.
- Судя по следам крови нам нужно принести дар и жертву богам. Интересно, чья кровь нужна, чтобы открыть проход? – она оглядела присутствующих и потянулась к ножу, висящему на поясе.

Отредактировано Alva Raudox (2026-03-03 00:11:19)

Подпись автора

В палатке командира стоял запах смерти. Не тот честный запах стали, что был привычен Эйриде и встречался в бою, а приторный запах разложений, смешанный с сырой землей. С ним смешивалось что-то еще, чего женщина никак не могла распознать.

Она опустилась на колено рядом со столом, вглядываясь в раскрытый дневник, который словно ожидал ее визита. Листы были неожиданно теплыми на ощупь, словно совсем недавно их касалась рука человека, и это было странно, учитывая сколько времени прошло. Эрида провела пальцем по корке засохших чернил, по буквам, складывающимся в слова на имперском. Она читала, и с каждой строчкой внутри разрастался холод.

Он всех убьет.

Эта мысль осела в голове и не давала ей думать ни о чем другом. Эйрида сжала край стола. Даже если имперцы что-то поняли не так и мысли командира были чушью, она видела итог. Дюжина мертвых солдат. Судя по следам вокруг лагеря никто не сбежал, не выжил. Все они оказались похоронены под открытым небом.

— Проклятье, — выдохнула она едва слышно, отчего в палатку заглянул Ульфрик. — Все в порядке. Ищите любые записи, карты, приказы, письма. Оружие, продовольствие — нам может потребоваться все.

Она слышала, как ее люди шуршали по палаткам, переворачивая вещи мертвецов, а сама вернулась к дневнику, пролистывая пустые страницы, желая найти среди них хоть какие-то пометки. Среди них она обнаружила не слова, но кое-что гораздо лучшее — свернутую карту. Эйриду смутило, что она не была разложена на столе, как часто бывает в полевых лагерях, а оставалась спрятанной между страниц дневника офицера. Ярлскона развернула ее осторожно, боясь, что хрупкий пергамент рассыпется. На ней схематично были отмечены тропы, ручьи, но не это привлекло ее внимание. На карте явно были отмечены два входа в пещерную систему Серебряного Хребта. Эйриде потребовалось время, чтобы разобраться в схематичном изображении имперцев, но она прикинула, что один из них был в той стороне, куда отправился Рагнар. А второй…

— Второй ведет к ручью, — тихо произнесла она, проследив линию. — Туда отправились Альва и Хлин. И это место ближе всего к нам.

Она сложила карту и сунула за пазуху, подняла дневник. Он ей еще пригодится. Женщина вышла из палатки, хирдманы уже ждали ее.

— Торир, нам надо как можно скорее дойти до высохшего ручья, куда отправились Альва и Хлин, — он просто кивнул в ответ на ее требование. — Мы забираем все, что вы нашли. Надо поспешить.

Они двинулись самой короткой тропой к ручью, желая нагнать воительниц и войти вместе с ними в пещеры. Чтобы предупредить.

— Дорум, если ты слышишь, — шептала женщина, глядя в небо, — помоги нам остановить то, что открылось по глупости.

Люди Эйриды осматривали лагерь, нашли ли что-то полезное?
[dice=9680-1:20]

Группа отправляется к Альве и Хлин коротким путем благодаря найденной карте.

Подпись автора

Эйрида с хиромантами появились на поляне, когда топор волки с грохотом встретился со щитом Герхарда. От этого удара посыпались искры, следом крик Матса, тщетно пытающегося разнять их. Она быстрым взглядом оценила ситуацию, разбитую чашу и негативно настроенных воинов, и шагнула в самую гущу, где Фолки заносил топор для нового удара, а Герхард перехватывал свое оружие удобнее. Воины были готовы биться на смерть. Пролить северную кровь под этим проклятым небом. Был ли это план Хелары, чья руна теперь тяготила карман женщины? Или охватившее их безумие не имело к этому отношения?

— ДОВОЛЬНО! — рявкнула ярлскона, останавливаясь перед ними. Ее меч все еще находился в ножнах. Кем бы они ни были, с каких бы земель не вышли и каких бы взглядом не придерживались — они были воинами севера. А ярлскона не собиралась обнажать оружие против своих.

— Фолки, убери топор, или я выбью его из твоих рук и скормлю тебе рукоять, — голос звучал громко. — Вы не на поле боя с имперцами, и не должны видеть друг в друга врагов!

Не смотря на то, что женщина была меньше северных финов, она смотрела по очереди прямо им в глаза, и взял этот был суров.

— Ты хочешь пролить ее кровь здесь, у этого камня, чтобы напитать землю еще одной порцией северной крови? Думаешь, это понравится богам? Ты видел, что здесь происходит. Ты видел, что эта сила, спящая в горе, пьет наши земли, страхи и жизнь. А вы готовы перерезать друг другу глотки? — Ей не нужно было разбираться кто прав, а кто виноват в этой ситуации. Эйрида видела ее суть — воинов севера, готовых броситься друг на друга на фоне открывшегося в горе прохода.

— Слушайте. Все вы, — голос женщины звенел сталью. — Я знаю, что вы верите в разное. В разных богов. Мне плевать. Сейчас это не имеет значения. Я видела, что стало с имперцами, пытавшими выяснить что происходит. Целый отряд, опытные воины и маги полегли здесь, даже не вступив в бой. В записях их командира сказано четко — они нашли то же, что и мы. И они знали, что это может всех убить. Их и убило. Но мы — не они. Мы йортуннцы. Мы умеем держать строй, когда враг у ворот. И что бы нас ни ждало в пещере, нам надо держать строй. Забыть обиды и стоять плечом к плечу. Ваша ненависть питает его и делает сильнее.

Эйрида молчала о руне Хелары, которую нашли ее люди. Присутствующие здесь уже высказали свое мнение о богах. Она не могла позволить им сорвать то, к чему они пришли.

— Вы хотите защитить свои земли? Чтобы дети ваши росли в безопасности? Кому бы вы не служили, вы знаете эти земли. Знаете север. И у вас есть люди, которыми вы дорожите. Давайте войдем туда вместе. — Она выдохнула и добавила уже тише, — Я потеряла отца, мать, братьев, сестер. Я видела, как Империя пожирает мой народ. Я не хочу видеть, как мы сами пожираем друг друга. Не сегодня. Не здесь.

[dice=5808-1:20]

Отредактировано Eirida Thornsey (2026-03-09 13:47:06)

Подпись автора

Нападение на железного соглядатая - смертельная ошибка, и Фолки еще не знает, что в эту секунду вынес себе приговор. Даже прежде спокойный Герхард, призывавший напарницу к терпению и сдержанности по отношению к язычникам, теперь теряет всякое равновесие, выкрикивая ответные оскорбления в сторону идиотов.

К несчастью для всех присутствующих, Хлин была похожа на синее пламя.

В ее голове все складывается методично и без колебаний. Сначала носком сапога под коленную чашечку, чтобы тяжелое тело осело вниз. Пока он валится, коленом снизу в челюсть - короткий удар, после которого зубы щелкнут друг о друга, а голову пронзит первая вспышка боли. Дальше перехватить запястье, дернуть вверх и назад, выкручивая плечо противоестественным образом. Она уже знает, каким будет звук - жила натянется и треснет, и он завизжит, как режут свинью на дворе. Останется только дожать, пока хруст не смешается в приятную музыку с криком.

Быть может, тогда она и подарит ему радость смерти, воткнув клинок в горло.

— ДОВОЛЬНО!

Темнеющий взгляд проясняется, отвлекаясь от жутких мыслей на выкрик ярлсконы. Идеалистка пришла их мирить - какая прелесть. Только правда уже вылезла наружу уродливым гнойником: это милое будущее восстание - не более чем жажда убийства и мести, а не борьба за свободу. Хлин и сама была такой же, но хотя бы понимала это. Отдавала себе отчет в том, что как бы ненавидела убийц матери и отца, не допустит бойни тридцатилетней давности, сделавшей их сиротами.

- Если ваши боги хотели этой жертвенной крови, то почему не остановили меня? - ровным ледяным тоном обращается к Фолки, все еще широко раздувавшему ноздри от ярости, - Проход открылся. Так что будь добр послушать своих командиров, закрыть пасть и идти внутрь.

С этими словами она кладет руку на плечо Герхарду. Тот неприязненно сплевывает куда-то под ноги и убирает щит за спину. Не дожидаясь результата и конца сопливой вдохновляющей болтовни, люди Исвика во главе с рыжей воительницей первыми заходят внутрь.

Хлин вновь тянется к кресту, скрытому под кожаной броней и тканью, в немой благодарности Велиру за то, что удержал ее от греха гнева. Впрочем, это не значит, что Фолки не получит заслуженного за нападение на представителя закона. Когда дело здесь будет закончено, его арестуют и наденут мешок на голову. После этого дня больше никто не увидит поганого свиного рыла и не услышит мерзкого голоса.

Подпись автора

[icon]https://upforme.ru/uploads/001c/1b/37/7/t978545.gif[/icon]

Кровь лилась по руке, заливая пальцы, делая их липкими и скользкими. Дротик торчал из плеча мерзко, неестественно, и каждое движение отдавалось пульсирующей волной жжения. Рагнар не закричал. Даже не застонал. Только зубы сжались так, что желваки заиграли на скулах, а в глазах, устремленных на завал, полыхнуло что-то темное, первобытное. Он рванул древко одной рукой — резко, по-звериному, не давая себе времени на раздумья. Из раны хлынула густая, алая струя, и на миг перед глазами поплыли круги, но он переждал, заставив себя дышать ровно, глубоко. Только после этого, стиснув зубы до скрежета, выдернул наконечник полностью. Металл звякнул о камень, отскочил в темноту, и этот звук показался ему почти насмешливым.

Рагнар поднял взгляд, ища глазами Сигурда. Тот возился с Харальдом и Гуннаром, спиной к нему, полностью поглощенный своими травами и перевязками. В груди кольнуло — не болью от раны, чем-то другим, неуклюжим и неожиданным. Только что он, не думая, отшвырнул их обоих с Кнутом от падающей плиты, подставив плечо под дротик. Рискнул собой. А теперь перевязывается сам, как пёс, зализывающий рану в одиночестве. Он не окликнул Сигурда. Не стал требовать помощи. Только хмыкнул сквозь зубы, коротко и сухо, и опустился на корточки у стены.

— Хорошо, — бросил он в сторону следопыта, и в голосе его прозвучало что-то неуловимое — то ли одобрение тому, что тот возится с ранеными, то ли насмешка над собой, который ждал большего. — Я сам справлюсь.

Он работал левой рукой — неуклюже, сбиваясь, но упрямо. Правую пришлось прижать к телу, каждое движение отдавалось в плече тупой, пульсирующей болью. Зубами разорвал ткань рубахи на широкие полосы. Пальцами, плохо слушающимися, нащупал во фляге тряпицу, пропитанную настоем. Приложил к ране — и воздух со свистом вырвался сквозь стиснутые зубы, когда жжение сменилось ледяным, высасывающим холодом. Яд. Тот же, что и на дротиках. Сигурд не ошибся. Рагнар замер на мгновение, давая траве время впитать отраву, потом оторвал пропитанную тряпицу, отбросил в сторону. Следующей рукой взял сухой пучок, приложил к открытой ране, поверх — сложенную в несколько слоев ткань. И начал наматывать. Пальцы дрожали. Левая рука, не привыкшая к такой тонкой работе, то и дело сбивалась, узел не слушался, повязка сползала. Рагнар стиснул зубы, выдохнул сквозь них, расправил ткань и затянул снова. Крепче. Еще крепче. Кровь проступала сквозь повязку, но уже не хлестала — сочилась медленно, успокаиваясь. Узел наконец лег как надо, плотно прижимая компресс к ране.

— Лабиринт, говоришь? — переспросил он, не оборачиваясь. В голосе его, несмотря на тяжелое дыхание, прорезалась знакомая, жесткая усмешка. — Учитель твой, видать, дело говорил. Правило правой руки — оно для простых лабиринтов

Рагнар приложил ладонь к камню — холод был жгучим, неестественным, и он отдернул руку, сжав пальцы в кулак.

— Правило правой руки сработает, если лабиринт простой. А если он — как сеть, где ходы переплетены, или если здесь есть то, что эти ходы меняет… — Рагнар выпрямился, и произнес спокойным голосом — тогда и правая, и левая рука приведут тебя туда, откуда нет выхода. Но выбора у нас особого нету. Постараюсь отмечать чем-нибудь и стоит найти откуда дует ветер

Он знал, что нужно испробовать все методы. Но ему не казалось, что тут очень хитрый лабиринт, от чего предложение Сигурда могло сработать.  От чего они все и начали движение. Он подобрал с пола один из погасших факелов. Древесина обуглилась, но не рассыпалась — твердая, как уголь. Рагнар провел черным концом по камню, оставляя на стене грубую, но заметную метку.

— Чтобы не ходить по кругу, — пояснил он коротко. — И если придется возвращаться — знать, что мы здесь уже были.

На лечение себя
[dice=5808-1:20]

Отредактировано Ragnar Torgeir (2026-03-24 17:45:43)

Подпись автора

Воздух в склепе оказался тяжелым и спертым, пропитанным смрадом гниющей плоти. Едва Видар ступил на пол, усеянный костями, как по позвоночнику промчался вихрь мурашек. Человеческие черепа скалились пустыми глазницами, звериные хребты изгибались дугами, и все это - груды останков, да куски гниющей плоти, - дышало тленом.

Видар стиснул рукоять топора, пересиливая себя, и первым делом шагнул к брату. Сигурд стоял чуть в стороне, бледный, но целый, и Хависон коротко, почти грубо хлопнул его по плечу.

- Цел? - спросил он.

И убедившись в том, что Хависон цел и невредим, только тогда перевнл взгляд на ярла Рагнара. Тот держался с достоинством, но кровь, просачивающаяся сквозь повязку на плече темным пятном, говорила громче любых слов. Видар приблизился и окинул рану быстрым, оценивающим взглядом.

- Жить будешь?

Хависон хотел было подозвать кого-то из своих, но не успел – хруст и звук шагов пришел отовсюду сразу. Видар замер в изумлении. За свою жизнь он видел многое. Видел смерть в бою, видел пожарища, видел, как гаснут глаза умирающих. Но такого… такого воин не видел никогда.

- Боги… - выдохнул он

Мертвые окружали их. Со всех сторон, отовсюду. Они смыкали кольцо, и в тусклом свете факелов их было не счесть.

Хависон не успел даже выдохнуть - первый мертвец налетел на него с глухим, нечеловеческим рыком, и ржавый клинок скользнул по кольчужным ставкам кирасы, высекая искры. Видар ушел в сторону, пропуская удар мимо, и в ответ рубанул топором наискось, от плеча к грудине.

- К алтарю! - рявкнул Хависон. - Там их поганая сила!

Подпись автора