← ← ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ ♦ → →
[indent] story:
[indent] ► Ревейн родился в семье наместника провинции Вальгравия, Врантора Сильверторна. Отец был строгого нрава, поэтому тщательно следил за обучением юного наследника. Начиная с раннего возраста, юноша учился под надзором мудрых наставников. Отточил навыки фехтования, военной стратегии, искусно ездит на лошади, знает историю своего государства, право, дипломатию, чтение и письмо, счет.
[indent]► Когда Ревейну было семь лет, он нашел в саду раненого лисенка. Мальчик выходил его тайком в своей комнате. Эта тайна раскрылась спустя несколько месяцев. Отец, Врантор, заметив, что сын стал менее сосредоточен на уроках верховой езды, устроил обыск. Увидев «грязного дикого зверя» в покоях наследника, наместник пришел в ярость не из-за непослушания, а из-за сентиментальности, которую считал смертельной слабостью для будущего правителя. Он заставил Ревейна собственноручно отнести лисенка в лес и оставить его там. Ревейн не плакал. Он просто стал тише и перестал держать что-либо близко к сердцу, пока не родились его собственные дети.
[indent]► В двенадцать лет, во время учебной военной игры на картах с отцом и его маршалом, Ревейн, увлеченный красивой тактикой флангового охвата, бросил все резервы в бой, оставив свою «столицу» практически беззащитной. Отец холодно и методично, одним отрядом легкой кавалерии, имитировавшим диверсантов, «захватил» его штаб, положив конец игре. В наказание не было крика или унижений. Была неделя караула. Каждую ночь Ревейн должен был стоять на самой дальней, продуваемой всеми ветрами башне замка, «охраняя» несуществующую угрозу.
[indent]► Мать Ревейна, леди Элодия, была нежной, но бессильной перед волей мужа женщиной из угасающего, но знатного рода. Она не могла открыто защитить сына от суровости отца, но нашла иной путь. Раз в неделю, под предлогом изучения генеалогии и геральдики, они проводили час в оранжерее. Там, среди запаха земли и цветов, она учила его языку двора: на какие детали в речах советников обращать внимание, как распознать ложь в комплименте, какую мелкую милость можно использовать как рычаг давления. Именно материнская наука позволила ему позже, в браке с Анной, сохранять лицо и достоинство.
[indent]► В шестнадцать лет, едва завершив базовое обучение фехтованию, истории и дипломатии, Ревейн не получил в награду за усердие ни славы, ни свободы. Вместо этого его отец, Врантор, заключил выгодный союз с наместником Крессфелда. Ценой договора стала личная жизнь юноши: его женили на Анне Тарнис, девятнадцатилетней красавице, официально — единственной дочери союзника. Анна была старше, светской, искрящейся жизнью, которую он не разделял. Для неё брак с тихим, серьёзным шестнадцатилетним юношей был обязанностью, а для него первым уроком одиночества во власти. Она держалась достойно, но отстранённо, создав в их общих покоях вежливый, но непреодолимый холод.
► В том же шестнадцатилетнем возрасте, едва оправившись от свадебных торжеств, Ревейн получил от отца не титул, а тест на профпригодность. Его отправили управлять графством Ксилис — дальним, но стратегически важным портовым владением, доставшимся от бездетного дяди. Вместо придворных интриг столицы — счета, логистика, таможенные сборы, жалобы купцов и ремонт доков.
[indent]► Несмотря на ледяное начало, долги совместной жизни и давление династического долга сделали своё. За восемь лет брака в семье появились двое детей — близнецы, мальчик и девочка. Их рождение стало для Ревейна не просто выполнением долга, а обретением смысла. Он видел в них своё истинное продолжение, будущее рода Сильверторнов, и посвящал им всё свободное время, которого у Анны, погружённой в светскую жизнь, не находилось. Дети унаследовали его тёмные волосы, тонкий нос, пронзительный взгляд и в целом походили сильно на своего отца, что радовало Ревейна, но, возможно, отдаляло мать близнецов. Именно с рождением наследников брак достиг хрупкого равновесия: взаимное уважение, раздельные интересы и общая забота о будущем династии. Казалось, так будет всегда.
[indent]► Однако равновесие было иллюзией. Анна, уставшая от скуки провинциальной столицы и равнодушного мужа, с головой окунулась в придворные развлечения, обзаведясь окружением льстивых фаворитов и, как стали поговаривать, одним особым поклонником. Ревейн видел перемены в её поведении, но предпочитал сохранять лицо семьи ради детей и политического спокойствия. Всё изменилось, когда Анна объявила о новой беременности. Расчёты сроков были сомнительны, её поведение — скрытным. Когда начались роды, она в панике потребовала допустить к себе какую-то женщину якобы дальнюю родственницу, пришедшую под покровом ночи. Ревейн, уже всё понимавший, в жесте последней рыцарской снисходительности разрешил. Эта ночь стала концом для Анны, но новым началом для Ревейна и его семьи. Анна и новорождённый младенец погибли (uptd: Ревейн не знает о смерти супруги, ниже информация из анкеты Сианны). Ребёнок, чуждый ему чертами, был с почестями погребён в семейной усыпальнице как его сын. Тело же Анны поспешно и тайно предали земле её сообщники, чтобы скрыть факт смерти госпожи. После трагедии и гибели сына «леди Анна» неожиданно переменилась. Из светской бабочки она превратилась в затворницу, проводящую дни в библиотеке, отказавшуюся от приёмов и оттолкнувшую прежний круг. Придворные списали это на траур и горе. Но Ревейн видел нечто иное. И ему определенно нравились перемены в жене.
кое-какие дополнения
Допустим, у меня зацикленность на Тайвине Ланнистере. И я подумала, что было бы как-то занимательно (сделать из него молодую версию льва), если за годы, которые Ревейн прожил с Аннушкой, он не только от нее натерпелся, но и закалился, как мужчина. Он больше не прощал измены. Ни жене, ни своим вассалам. Бунтуете? Жестоко подавляет восстание. Жена сука? Обращение соответствующее. И выправлять минус в их отношениях в знаковый плюс вплоть до разоблачения Сианны.